Императрица бензоколонки


 

Впрочем, чужое помешательство безмолвного и почти весь фильм безымянного героя не интересует, а в дичайшую гонку его раз за разом вовлекают против воли. Сам он желает одного — сбежать от всех, но бежать приходится вместе со всеми. Точнее катить, а также гнать и переть напролом, причем большую часть времени направление движения выбирать не выходит — это не то что не его жизнь, это даже не его побег. И мир пытает героя не просто так, а за попытку лелеять частное одичание в отрыве от коллективного психоза.

Беглеца клеймят, как скотину, именуют «тушей» и превращают в сырьевой придаток, в источник энергии для чьего-то еще (вовлеченного в массовое) сумасшествия. Чтобы вернуть право на свое собственное, приходится заново учиться взаимодействовать с окружающими и даже говорить. Не случайно в арьергард погони тушу тащит безумец из безумцев — когда страстно желающий сгореть на пределе скорости юнец (Николас Холт) назовется Наксом, на пару секунд покажется, что зрителя долго вводили в заблуждение. Сюжет, однако, направляют действия другого героя, вернее героини, имя у которой есть с самого начала, и какое — Фуриоза (Шарлиз Терон). За рулем «боевой фуры» военачальница (в оригинале она носит латинский титул командира легионов — «император») возглавляет колонну, которую диктатор и создатель эффективного культа личности Несмертный Джо (Хью Кияс-Берн) отправил с поручением обменять у дружественных соседей воду на топливо. Если бы кому в новом фильме и досталась старая фраза Макса «я просто за бензином зашел», то ей. Когда колонна отклоняется от заданного курса, начинается то, за чем все и собрались.

Ощетинившиеся ржавыми шипами «дикобразы», мотоциклисты-бомбометатели, своего рода мотоколесницы с возницами и метателями разрывных копий, акробаты на шестах-маятниках. Дело доходит даже до автомобильного аналога искусственного дыхания — чтобы добавить скорости (будто кому-то мало), бензин в двигатели буквально вплевывают. И все это под барабанный бой и гитарные запилы, помещенные в самое нутро гонки — на специальной музплатформе погоню сопровождают и ободряют (будто кому-то не хватает бодрости) четверо с барабанами плюс инфернальный гитарист, прекрасный настолько, что хочется помечтать о дополнительной, «концертной», версии фильма, в которой камера неотрывно следила бы за ним все 120 минут.



 

Картина «Безумный Макс: Под куполом грома», третья в сериале австралийца Джорджа Миллера, вышла в свет в 1985-м. К четвертой режиссер подступался еще в 1998-м, но раз за разом не складывалось. То австралийский доллар дорожал, обесценивая американский бюджет. То из-за дождей постапокалиптическая австралийская пустыня превращалась в цветочную поляну. То в Намибии, где пустыни не озеленились, портилась политическая обстановка. Попутно Мел Гибсон вырос в большого режиссера, распугал предосудительным поведением продюсеров и, как бы неправдоподобно это ни звучало, постарел для роли.

Всё, как оказалось, было к лучшему. Технологии росли, чтобы догнать фантазию и амбиции Миллера, который после прекрасного фильма про говорящего поросенка переключился на танцующих пингвинов. Харди, рожденный в год съемок первого «Безумного Макса», вырос в большого артиста, оттачивая мычание в третьем «Бэтмене», «Самом пьяном округе в мире» и «Общаке». Комиксы за это время успели захватить кино — и тут вернулся человек, который может показать разницу между самой продвинутой, умной индустриальной работой и чистым гением.

dotsup.jpg
Вернулся человек, который может показать разницу между умной индустриальной работой и чистым гением. 
dotsup.jpg
Для фильма, который можно описать двумя словами — «идеальная гонка» и в котором предусмотрено всего пара моментов для зрительской передышки, «Дорога ярости» устроена чрезвычайно затейливо. За 30 лет между третьим и четвертым «Безумными Максами» в голове у Миллера оформился целый мир деформированного будущего, где мчащим на смерть воинам обещаны «чибургеры» в Вальгалле. Где тиран растит капусту в подвесных садах и прячет за сейфовой дверью жен, надеясь, что их юные и каким-то чудом не тронутые мутациями тела подарят ему наследников, лучших, чем гигант с умом трехлетнего ребенка Риктус Эректус (рестлер Натан Джонс) и его более сообразительный, но физически не выросший из люльки брат Корпус Колоссус (австралийская телезвезда Квентин Кенихэн, страдающий от редкого заболевания костей).

Главенство комиксов в масскульте — раздолье для Миллера, который до того, как написать сценарий, покадрово нарисовал свой будущий фильм: 3500 рисунков — по одному на каждые две секунды «Дороги ярости». В то же время его картину невозможно вообразить набором статичных картинок, в отличие от высокохудожественных и высококонцептуальных кинокомиксов вроде «300 спартанцев» или «Города грехов». «Безумный Макс: Дорога ярости» — это гимн движению, ритуальное раскручивание колеса и безостановочный ход поршней во имя жизни на потрескавшейся земле.

dotsup.jpg
«Дорога ярости» — это гимн движению, ритуальное раскручивание колеса и безостановочный ход поршней во имя жизни на потрескавшейся земле.
dotsup.jpg
Когда на исходе первого часа погоня затухает и, к последующему своему стыду, ожидаешь перехода от гонки к развязке в виде какой-нибудь финальной осады, Миллер находит изящный в своей наглости и простоте повод сказать: «А теперь еще раз!» и гонка возобновляется. Потому что нет повода останавливаться, пока режиссер способен вовлекать в движение все новые транспортные средства и прилагающихся к ним пилотов с пассажирами. Потому что на груди у безумного Накса выцарапан пламенный мотор. Потому что в жилах у людей здесь течет высокооктановое топливо.

Источник: GQ

Посмотреть еще

Фильм темная башня разочарует фанатов Стивена Кинга

С тех пор как погиб его отец, нью-йоркский подросток Джейк Чемберс (Том Тейлор) видит странные …